Вот так всё и начинается...

Когда-то я жила совсем обычной жизнью – день сменялся ночью, лето – осенью, и мысли были обыкновеннее обыкновенного. А однажды я стала вглядываться в мир чуть пристальнее обычного. И рядом стали появляться люди с глубокими, как колодцы, сердцами. Так в моей жизни появился Мишутка, щедро раскрывший свою дружескую ладошку, на которой лежал, сверкая всеми своими прекрасными гранями, его рассказ "Песчинка". Прочла, улыбнулась и поняла, что вот так и начинается… открытие всего самого важного, что есть в человеке – через рождённые им тексты. И сейчас я очень-очень рада, что эта крутая вещь выйдет в свет. Приятного чтения! :)

 

Песчинка

Много лет назад, гораздо больше, чем может вообще представить себе человек, Земля была совсем другая. И в это далекое и непостижимое разумом время по всей Земле грохотали вулканы, планета жила другой жизнью, совершенно не похожей на то, что мы привыкли видеть вокруг себя. На планете ещё не было жизни в том смысле, который мы привыкли вкладывать в это слово сегодня. Так вот в это далёкое время при очередном извержении вулкана кусочек магмы застыл, и получился камешек. Не то чтобы большой, но и не маленький. Ничем не примечательный кусок кристаллического кварца, каких полно на этой самой планете.

Шли годы, очень много лет, снова настолько много, что нам и не представить себе, сколько времени прошло. Планета остыла, местами покрылась водой. И наш булыжник оказался глубоко подо дном моря. Там, на глубине, в недрах горной породы, глубоко под слоем воды - тишина. Там камушек лежал тихо и спокойно. Там не менялась температура, там не было звуков, и только изредка вздрагивала земля. Однако, при каждом таком вздрагивании камушек оказывался чуть выше, чем раньше, он приподнимался, его выпирало вверх.

И однажды после нескольких достаточно сильных подземных толчков камушек оказался у самой поверхности, как раз там, где проходит граница между грунтом и водой. Камушек оказался на дне. К тому моменту на планете уже возникла жизнь. Нет, до нас было ещё очень долго, жизнь была простейшей, примитивные организмы плавали в воде, в которой лежал камушек. Но эти организмы наполняли жизнью воду, а вода омывала камушек, делала его круглее. Потом он покрылся илом, всякими отложениями и снова оказался в забвении на долгое время. Конечно, по сравнению с существованием в недрах земли существование на дне моря было наполнено движением, было много нового вокруг, было много всяческих явлений, невозможных в глубине горной породы. Тут уж и температура менялась, и химический состав воды. Однако, всё равно это было очень спокойное существование: на такой глубине и температура меняется лишь чуть-чуть, и свет не попадает, и течений практически нет.

Прошли годы, целые эпохи, и Земля снова вздрогнула, Земля никак не могла смириться с угасанием, со спокойным существованием. Всё реже, но по-прежнему она устраивала встряску всему, что существовало на ней. И на этот раз морское дно поднялось и поднялось настолько, что наш камушек оказался у самой поверхности воды, на отмели. Земля успокоилась, успокоилось и море. Течения, приливы и отливы быстро смыли всякие отложения с камушка, и у него снова началась новая жизнь. Теперь он просто купался в лучах солнечного света днём, искрился от лунного света в ясные ночи. Жизнь на планете развилась до появления крупных рыб, водорослей и различных водный растений. Всё это многообразие жизненных форм находилось совсем рядом с камушком, касалось его то листиком, то плавником. Море было то теплее, то холоднее, дни бывали светлые и тёмные. По сравнению с существованием на большой глубине это был очередной праздник жизни, это был взрыв красок, явлений и перемен. Камни не испытывают эмоций. Но если бы испытывали, то этот камушек наверняка испытывал бы восторг.

Годы шли за годами, но уже нельзя сказать, что прошли эпохи. За гораздо меньший промежуток времени происходило гораздо больше событий. Это вызывало ощущение ускоренного существования, как будто происходящее вокруг наполняло смыслом и сам камушек. Нет, дни по-прежнему были похожи один на другой, день сменялся ночью, зима - весной, лето -  осенью. Но это уже были перемены, а не ровное существование.

Камушек иногда заносило песком или ещё каким-то природным мусором, и тогда на какое-то время жизнь вокруг него замирала, напоминая о прежнем состоянии. Но потом течения, приливы и отливы снова шевелили дно, камушек снова оказывался у поверхности дна, снова подставлял свой бок лучам солнца Этому камушку очень повезло, он не зарылся глубоко, его не оттянуло течением на глубину. Он очень долгое время был частью того мира, что существует на границе между дном и морем.

А внутри камушка была песчинка. Всё тот же кристаллический кварц, только уже не спрессованный большим давлением в булыжник, а маленький самостоятельный кристаллик, правильной формы, красивого цвета, прозрачный и чистый. Этих кристалликов неисчислимое множество на нашей планете, но про другие никто не написал рассказа, а про этот — написали. И вот существование этой песчинки внутри камушка было похоже на существование камушка в недрах горной породы. Ничего не происходит, ничего не меняется, рядом точно такие же песчинки, нету света, нету воды, нету жизни вокруг. Жизнь там, за пределами камушка. Песчинка грелась вместе с камушком, остывала, замирала в тишине подводного мира или раскачивалась волнением моря. Песчинки тоже не испытывают эмоций, но если бы испытывали, то эта наверняка бы ощущала тоску.

Прошло ещё какое-то время, и этой песчинке снова повезло, в отличие от множества других кристалликов кварца. Земля уже почти замерла, она почти смирилась с тем, что будет спокойной планетой, на которой будет комфортно развиваться жизни. И лишь отдельные её кусочки продолжали буянить, содрогались землетрясениями, выплёскивали накопившееся напряжение извержениями вулканов. И вот такое извержение вулкана, да ещё и с землетрясением родило шторм. Не тот шторм, что с сильным ветром и большими волнами, а настоящего Короля Штормов, жуткой силы торнадо, несущееся напролом через всё сущее. И вот этот шторм подхватил этот камушек и сильно ударил его о другой камушек, расколов его пополам, ровно в том месте, где жила песчинка. И песчинка освободилась, оказалась снаружи, и сама по себе.

Существование песчинки на дне, это совсем не то же самое, что и существование камушка на дне. Песчинка гораздо больше подвержена внешнему влиянию, её гораздо легче переместить, закружить в небольшом водоворотике от проплывшей мимо рыбы, или сместить течению, что возникает каждый день из-за прилива и отлива. Но эта песчинка была очень удачливой: за всё время, что она существовала на дне после раскола камушка, её не зарыло глубоко в дно, не унесло течениями далеко в море, не проглотила вместе с кусочком водоросли какая-нибудь рыба. Вода мало- помалу омывала края кристалла кварца, песчинка сделалась мутной и скруглённой, как и мириады её собратьев рядом.

Возле песчинки произошло гораздо больше событий, чем с камушком, и за гораздо меньший срок. Но ничто не длится вечно, пришло время перемен и для песчинки. Однажды явной ночью в полнолуние, когда красавица- луна заливала море своим серебристым светом, случился особо сильный прилив, подхвативший песчинку и оставивший её на берегу. Совсем недалеко от кромки воды, но уже на берегу. И это означало завершение прежнего существования. Но любое завершение — это всегда и начало чего-либо, у песчинки началось новое существование. Утреннее солнышко погладило её своими лучами уже не как обычно, через толщу воды, а напрямую. Солнце быстро высушило песчинку, оставив на ней микроскопические разводы морской соли. Ровный и тёплый ветерок ласково шевелил песчинку вместе с её собратьями. Многих из них уже следующий прилив подхватит и унесёт обратно в море. Но этой песчинке снова повезло: на песок у воды присела небольшая морская чайка. Ничего особенного, сотни этих птиц садились и взлетали в течение дня, однако к лапке именно этой птицы прилипла песчинка в момент, когда чайка отталкивалась от песка, чтобы подняться в воздух. И пусть песчинка продержалась на лапке всего несколько мгновений, но этого хватило, чтобы упасть подальше от воды, за той чертой, куда уже не добирается линия прибоя даже при сильном приливе.

У песчинок нету памяти, песчинка не помнила, что когда-то она была частью камня. Но если бы у кристалликов кварца была память, то песчинка наверняка бы вспомнила приютивший её камушек. У песчинок нет желаний, но если бы были, то она наверняка захотела бы показать ему своё теперешнее существование, потому что оно было прекрасным, оно было настолько непохожим на всё, что когда-либо происходило с ней. Перепады температуры стали гораздо сильнее: днём песчинка иногда нагревалась до раскалённого состояния, а по ночам, напротив, она остывала до гораздо более прохладного состояния, чем когда-либо в земной тверди или в море. Зимой снежинку накрыл снег, и это было удивительно и прекрасно. Оказалось, что вода может быть не только жидкой. И что вода не всегда бывает солёной. И что мир полон звуков. В воде тоже были звуки, но они всегда были приглушёнными, размытыми, казались частью мира вокруг. В земной тверди звуков не было практически вообще. Глубокий и всепроникающий рокот, возникающий при землетрясениях, был не просто частью мира, он был самим миром, он не был ниоткуда направлен, он никуда не устремлялся, он одинаково сотрясал всё сущее. На суше же был настоящий праздник звуков: и шум прибоя, и крики птиц, завывание ветра в стоящих неподалёку скалах, грохот осыпающихся со скалы булыжников, шуршание песка под ветерком, потрескивание остывающих после палящего солнца камней.

Это было удивительно, но жизнь на планете развивалась по своим законам, и ей не было дела до какой-то песчинки. В один тёплый и солнечный день песчинка познала, что такое нога человека. Человек просто прошёл по тому месту, где лежала песчинка. Песчинка и её собратья сохранили на время след человека, хранили форму его стопы, пока лёгкий ветерок не занёс эту небольшую впадинку. Если бы песчинки могли удивляться, то песчинка удивилась бы тому, что что-то в мире может происходить не само по себе, а по чьей-то воле.

С тех пор существование песчинки стало ещё более разнообразным и наполненным явлениями. Речь людей, детские крики, тень от покрывала, чья-то ступня, пролитое вино, обронённая крошка. Практически каждый день был не похож на предыдущий, всё время происходило столько нового и необычного, сколько не случалось за всё предыдущее существование песчинки. Были дни спокойные, когда песчинку шевелил лишь порыв ветерка, а были и насыщенные движением, когда люди затевали рядом какую-то игру. Маленькая детская ножка, вдавившая песчинку глубоко вниз, обеспечила ей существование в течение некоторого времени под слоем песка. Песчинки не чувствуют сожаления, однако если бы чувствовали, то песчинка сожалела бы, что не осталась на поверхности пляжа — существование в движении гораздо разнообразнее и удивительнее. Под слоем песка и звуки приглушены, и влага от дождика не достаёт, и день от ночи не так уж и отличается.

В один яркий и солнечный день на берегу появился большой и красивый жёлтого цвета экскаватор с надписью "CAT" на боку. Мир песчинки снова наполнился новым, вокруг снова началось движение. Рычание мощного дизеля, целое море новых запахов. Экскаватор ловко перемещал тонны песка, в эту круговерть попала и песчинка. Вместе со своими собратьями она оказалась в большой куче песка на краю пляжа. Песок отгребли в сторону, чтобы не запачкать, не испортить во время стройки.

Возраст песчинки был так велик, что пара лет строительства большого отеля на берегу море были лишь мигом в её существовании. Но этот миг был настолько наполнен явлениями и событиями, что он растянулся дольше, чем миллионы лет существования частью камушка в толще земли. Строительство закончилось, и тот же самый большой жёлтый, но уже местами потёртый, экскаватор с надписью "CAT" разровнял кучу песка по пляжу отеля. Песчинке очень повезло, она снова оказалась сверху, её существование снова было наполнено новым и необычным. Днём это был по сути тот же пляж, что и раньше, только людей стало побольше, появилось куча всяких лежаков, зонтиков и прочей пляжной утвари, что втыкалась в песок, прижималась песком, иногда даже чистилась песком. Каждое утро по пляжу ездила специальная машина, которая просеивала песок, собирала мусор, разравнивала поверхность. Иногда после этого песчинка снова оказывалась поглубже, но машина работала каждый день, и песчинка снова оказывалась сверху. По ночам песчинку освещала теперь далеко не только луна, пляж купался в обилии огней от ламп и прожекторов. На пляже часто звучала музыка, проводились вечеринки. Насколько прекрасной может быть музыка, насколько непохожим может быть подрагивание песчинок в такт играющей музыке на ту дрожь земли, что песчинке довелось испытывать, существуя как часть камушка. Это по-прежнему было существование песчинки на пляже, но люди изменили пляж, а с ним и существование песчинки, до неузнаваемости.

Однажды утром всё снова поменялось. Небольшая детская ладошка сгребла немного песка и пересыпала в небольшую баночку. Песчинке повезло оказаться в этой горстке, её мир снова неузнаваемо изменился. Мальчишка вернулся с отдыха домой. Его родители ездили отдыхать во множество разных мест, и каждый раз он набирал немножко песка в баночку и забирал с собой. Дома он высыпал песок на сковородку и хорошенько его прокалил. Потом вымыл и снова прокалил. И снова промыл, и снова тщательно высушил. Многим песчинкам не повезло, они смылись водой, улетели пылью со сковородки. Но эта песчинка осталась. Вместе с собратьями она была пересыпана в небольшие песочные часы, которые мальчик запечатал крышечкой, подписал названием того места, где был построен отель. и поставил на полочку рядом с несколькими похожими песочными часами.

Иногда он переворачивал песочные часы на полочке и наблюдал, как песчинки медленно перетекают из одной ёмкости в другую, ложась аккуратной горочкой на дне часов. Может быть, мальчик даже задумывался о том, откуда взялись песчинки, сколько времени они существовали до того, как попасть в его часы, что вообще с ними происходило раньше. Песочные часы отмеряют время. Однако, разве можно назвать временем тот миг, за который песчинки перетекают  в низ часов, сравнивая его с временем существования песчинки?

Песчинка не живёт, песчинка существует. Однако, если бы песчинка могла жить, то это была бы не самая плохая жизнь, красивая в своём спокойствии, величественная в своей целостности, гармоничная в своей непредсказуемости и одновременной неотвратимости происходящего. Наша жизнь полна красивого и удивительного, стоит лишь захотеть увидеть, и это обязательно можно увидеть. А если посмотреть достаточно пристально, то жизнь можно разглядеть даже в маленьком кристаллике обычного кварца.

Михаил Олейник
28.12.2013

Огромное спасибо Маше, Ване и Наташе Чекашевым за чудесные иллюстрации к рассказу!

Метки записи: